Виталик откинулся на спинку тяжелого кожаного кресла. Довольно оскалился.
В кабинете нотариуса было душно. Гудел старый кондиционер под потолком. Вадим Петрович, хозяин кабинета, сидел за массивным столом и невозмутимо поправлял очки.
— Виталик, ты в своём уме?
Аня вцепилась пальцами в деревянные подлокотники стула.
— Абсолютно, — хмыкнул деверь.
Он демонстративно стряхнул на пол мелкие обрывки плотной бумаги. Синяя гербовая печать разлетелась на десятки нечитаемых кусочков.
— Расслабься, Ань. Нет тела — нет дела. Нет расписки — нет долга.
Аня закрыла глаза. Устала. Как же она от него устала.
Смерть мужа три года назад выбила почву из-под ног. Игорь сгорел от онкологии за пару месяцев. Брат мужа, Виталька, тут же подсуетился. Выкупил долю Игоря в их общем автосервисе. За копейки. Пользовался тем, что Аня ничего не соображала от горя и плотно сидела на успокоительных таблетках. Ей тогда вообще ничего не было нужно.
Но даже этих копеек ему показалось мало.
— Мы сюда не спектакли устраивать пришли, — ровным голосом сказала Аня, открывая глаза. — Я хочу вернуть свои деньги.
— Какие деньги? — Виталик картинно развел руками. — Я у тебя ничего не брал.
— Два года назад ты пришел ко мне на кухню.
— Не было такого.
— Ты пришел пьяный. Плакался, что налоговая арестовала счета сервиса. Того самого сервиса, который ты у меня отжал за бесценок.
— Я не отжал! — Виталик подался вперед, лицо его стало еще краснее. — Я бизнес спасал! Игорь болел, им не занимался. Там долгов было больше, чем активов. Я тебе одолжение сделал, что вообще хоть что-то заплатил тогда.
— Одолжение он сделал, — Аня усмехнулась. — И за этим одолжением ты потом прибежал просить кругленькую сумму. Мои последние деньги, которые на книжке лежали.
— Это инвестиции были. В общее дело.
— Это был долг, Виталик. Который ты клятвенно обещал вернуть с процентами.
— Мы же свои люди, Ань. Ну какие долги между родственниками?
Виталик поправил воротник своей неизменной кожаной куртки. Он всегда так делал, когда начинал нервничать, но сейчас пытался выглядеть хозяином положения.
— Давай по делу, — отрезала Аня. — Родственниками мы были, пока Игорь был жив. Сейчас ты мне просто должен. Срок вышел ровно месяц назад.
— Кризис в стране, Анька. Понимать надо. Запчасти подорожали, логистика рухнула. Откуда у меня сейчас свободные средства?
— На новый внедорожник средства нашлись.
— Это рабочая машина! Для статуса надо. Клиенты смотрят, на чем директор ездит.
Аня перевела дух. Спорить с ним было бесполезно. Он всегда находил оправдания.
— Ты месяц не брал трубку, Виталик.
— Я занят был! На объектах целыми днями.
— В мессенджерах ты сообщения читал. Галочки синели. А потом ты просто добавил меня в черный список.
— Случайно нажал. Сенсор глючит.
— Сегодня ты прибежал сюда только потому, что я сказала про старые налоговые бумаги Игоря. Испугался, что твой сервис прикроют.
— Ну пришел же! — рявкнул деверь. — Думал, реально проблемы. А ты меня к нотариусу заманила, чтобы эту бумажку сунуть?
Он кивнул на белый снег из обрывков на красном ковре.
Минуту назад Аня достала свою копию договора займа из пластиковой папки. Хотела передать Вадиму Петровичу для оформления процедуры. Виталик всегда был дерганым. Среагировал мгновенно. Выхватил плотный лист прямо из-под её пальцев. Рванул пополам. Потом ещё раз. И ещё.
Аня даже пискнуть не успела. Только смотрела, как её деньги превращаются в конфетти.
— Ты больной? — выдохнула она тогда.
— Я практичный, — хохотнул Виталик. — Ты же сама говорила два года назад: бумага есть бумага. Нет бумажки — я ничего не брал. Иди судись с воздухом.
Сейчас он сидел и откровенно наслаждался своей победой. В его картине мира он только что переиграл систему.
— Бывай, Анечка, — Виталик тяжело поднялся с кресла, поправляя ремень на джинсах. — Не поминай лихом. Нищеброды всегда так суетятся из-за бумажных фантиков. Надо было в бизнес вкладывать, а не чахнуть над копейками.
Он сделал уверенный шаг к массивной дубовой двери.
— Граждане, — подал голос нотариус.
Он всё это время молча наблюдал за семейной сценой. Вадим Петрович снял очки на золотистой цепочке и протер стёкла специальной салфеткой.
— Мы закончили? Или вы предпочитаете выяснять отношения дальше?
— А нечего продолжать, начальник, — нагло заявил Виталик. — Мы с родственницей всё решили. Долга больше нет. Доказательств тоже.
— Долг есть, — тихо сказала Аня.
— Да ладно? — Виталик обернулся у самой двери. — Чем докажешь? Свидетелей нет. Камер у вас тут, я смотрю, тоже нет. Слово вдовы против слова честного предпринимателя.
— Минуточку, — ровным тоном произнёс Вадим Петрович.
— Чего ещё? За консультацию я платить не буду. Моя фамилия не Ротшильд.
— Молодой человек, присядьте.
— Да я спешу вообще-то. У меня люди на подъемниках простаивают.
— Присядьте, — голос Вадима Петровича лязгнул металлом. — Согласно регламенту, процедура не окончена.
Виталик нехотя вернулся. Опустился обратно в кресло. Закинул ногу на ногу.
— Вы, кажется, забыли, в каком веке живёте, — нотариус надел очки обратно на нос.
— В капиталистическом. Где кто смел, тот и съел.
— В цифровом, Виталий Николаевич. В цифровом.
Вадим Петрович повернул свой большой монитор, до этого смотревший в серую стену, экраном к Виталику.
— Видите ли, — начал нотариус лекторским тоном, складывая руки домиком. — Уничтожение бумажного экземпляра договора, удостоверенного нотариально, не влечёт за собой прекращения обязательств сторон.
— Чего? — Виталик нахмурился, перестав качать ногой.
— Говорю понятнее, — нотариус щёлкнул мышкой. — С две тысячи четырнадцатого года в нашей стране работает Единая информационная система нотариата. Сокращенно ЕИС.
Аня молча наблюдала, как краснеет толстая шея деверя.
— И что мне ваша ЕИС? — огрызнулся Виталик. — База какая-то? Да мало ли кто там что вбил. Хакеры каждый день базы ломают.
— А то, — Вадим Петрович постучал сухим пальцем по экрану. — Что два года назад, когда вы подписали этот договор в моем присутствии, я отсканировал его. Подписал своей усиленной квалифицированной электронной подписью. И отправил в реестр.
В кабинете стало очень тихо. Гудение старого кондиционера казалось теперь оглушительным.
— Там хранится электронный образ, — добил нотариус. — С вашей личной подписью. С моими печатями. И этот электронный документ имеет точно такую же юридическую силу, как и та макулатура, которую вы сейчас изволили разбросать по моему ковру.
Виталик сглотнул. Кадык дернулся.
— Это… незаконно. Я согласия на передачу данных в базы не давал.
— Согласно регламенту и Основам законодательства, — усмехнулся Вадим Петрович. — Вашего отдельного согласия на это не требуется. Это закон.
— Бред какой-то, — Виталик попытался улыбнуться, но вышло откровенно криво.
— Я могу выдать Анне Сергеевне дубликат хоть прямо сейчас, — продолжил нотариус, не отрывая взгляда от монитора. — На официальном бланке. И сразу же совершить исполнительную надпись.
— Какую ещё надпись?
— Исполнительную, — Вадим Петрович перевел взгляд на Виталика. — Процедура такая. С этой надписью она пойдёт напрямую к приставам. Минуя суды и долгие разбирательства. У приставов разговор короткий.
Виталик заерзал в кресле. Посмотрел на Аню. Вся его наглость вдруг куда-то испарилась.
— Ань, ну ты чего? — голос его резко сел, стал заискивающим, как тогда на кухне. — Мы же свои люди. Зачем нам приставы? Это же арест счетов. У меня бизнес встанет. Ребята без зарплаты останутся.
— Давай по делу, Виталик, — Аня поправила строгий серый пиджак. — Ты мне только что прямым текстом сказал судиться с воздухом.
— Ну нервы сдали! Я же не со зла. Кризис, я же говорил. Отдам я всё. Честно. По частям буду переводить каждую неделю. Клянусь памятью Игоря!
Упоминание мужа стало последней каплей.
— Не смей трогать Игоря, — процедила Аня. — Устала я от твоих частей. И от твоих завтраков тоже устала.
Она повернулась к столу.
— Вадим Петрович, вы проверили трек-номер?
— Да, Анна Сергеевна, — кивнул нотариус и застучал по клавиатуре.
— Какой еще номер? — Виталик переводил затравленный взгляд с Ани на нотариуса и обратно.
— Почтовый, — пояснил Вадим Петрович. — По закону, чтобы я мог совершить исполнительную надпись, кредитор обязан направить должнику письменное уведомление. И подождать четырнадцать дней.
— Я ничего не получал! — выкрикнул Виталик. — Никаких писем не было!
— Вы просто не забираете заказные письма по месту регистрации, — ответила Аня. — Уведомление было отправлено ровно пятнадцать дней назад. С описью вложения. Почта зафиксировала прибытие в отделение и неудачную попытку вручения. По закону этого достаточно.
— Все процессуальные нормы соблюдены, — подтвердил нотариус. — Факт направления уведомления доказан. Бесспорность требований очевидна. Договор в реестре.
Виталик сидел молча. Ухмылка окончательно сползла с его лица.
Он тупо смотрел на обрывки плотной бумаги под своими дорогими ботинками. На белый мусор, который ещё пятнадцать минут назад казался ему гениальным решением всех проблем.
— А за уборку мусора, Виталий Николаевич, — не отрываясь от монитора, бросил нотариус. — Придётся доплатить уборщице. Наличными. У нас тут не свинарник.
Через три недели судебные приставы арестовали все рабочие счета автосервиса. А ещё через пару дней — наложили жесткий запрет на регистрационные действия с любимым внедорожником Виталика. Платить долг всё равно пришлось. До самой последней копейки.
