Мой сын с невесткой уехали в отпуск и оставили у меня восьмилетнего внука, который с рождения был немым: когда они ушли, внук вдруг посмотрел на меня и впервые в жизни сказал то, от чего я была в ужасе 
Десять минут назад всё выглядело совершенно обычным. Сын торопился к машине с чемоданами, постоянно проверяя телефон. Невестка стояла рядом, аккуратная, собранная, уверенная в себе. В светлом пальто, с идеальной причёской, с тем самым холодным выражением лица, которое всегда вызывало у меня тревогу.
Я никогда её не любила. Она казалась мне высокомерной и злой, слишком жёсткой, слишком равнодушной. Я часто ловила себя на мысли, что не понимаю, что мой сын в ней нашёл.
Но я всегда оправдывала её. Я думала, что её характер — это результат тяжёлой жизни с особенным ребёнком. Мой внук не говорил с детства, и я верила, что постоянные больницы, врачи и бесконечные диагнозы просто сделали её такой.
Когда дверь за ними закрылась и машина уехала, квартира вдруг наполнилась тишиной. Даже дышать стало легче. Внук был в гостиной, спокойно играл, раскладывая фигурки ровными рядами, как он делал всегда. Я села за стол, но поймала себя на том, что без невестки в доме мне гораздо спокойнее.
Я пошла на кухню, чтобы заварить чай. Поставила чайник, открыла коробку с пакетиками и взяла первый попавшийся. Поднесла кружку к себе и в этот момент услышала голос.
— Бабушка, можно мне тоже чай?
Я застыла. Кружка дрогнула в руках, пакетик выскользнул и упал в воду. Я медленно повернулась. Внук стоял в дверном проёме. Прямо, спокойно, без привычного раскачивания. Он прижимал к груди своего старого плюшевого слона — единственную вещь, с которой никогда не расставался.
Восемь лет он молчал. Врачи говорили, что это особенность развития. А я давно привыкла разговаривать с ним взглядами, жестами, терпением. И теперь он смотрел прямо на меня и говорил.
У меня кровь застыла в жилах.
— Как… как это возможно? — прошептала я. — Ты никогда не говорил ни слова.
Он опустил глаза и тихо, но очень чётко сказал то, от чего мне стало по-настоящему страшно. Продолжение в первом комментарии 
Он сказал, что всегда умел говорить. Что с самого детства мог произносить слова. Но мама сказала ему, что отрежет ему язык, если он скажет хоть слово кому угодно.
Поэтому он молчал. Потому что ему было страшно. Потому что он боялся её и ненавидел. Он рассказал, что она часто запирала его в комнате и не давала ему есть.
Позже я узнала всю правду. Мой внук действительно первые три года не мог говорить. И именно тогда невестка начала получать деньги — от государства, от нас, от других родственников. Помощь, пособия, жалость.
Когда он впервые заговорил, она поняла, что лишится этих денег. И тогда она решила соврать всем. Она запугала собственного ребёнка, чтобы сохранить доход.
И в тот момент, стоя на кухне с кружкой чая в руках, я поняла одно. Мой внук молчал не потому, что не мог говорить. Он молчал, потому что его заставили.
