На УЗИ врач, осмотрев моего ребёнка, вдруг замер, его лицо побледнело, а голос дрогнул: «Вы должны уйти от своего мужа» 😢
На мой вопрос «Почему?» врач молча указал на экран. Я посмотрела туда — и, поняв, что именно он имел в виду, застыла от ужаса 😱😨
Мы с мужем пытались завести ребёнка почти два года. Два года надежд, разочарований, бесконечных тестов, подсчётов дней и тихих слёз по ночам. В какой-то момент я почти смирилась с мыслью, что у нас ничего не получится.
Потом была частная клиника и сухой, безэмоциональный диагноз. Лечение. Когда я увидела две полоски на тесте, я просто села на пол в ванной и расплакалась от счастья.
Беременность протекала спокойно, но к четвёртому месяцу я начала замечать странные мелочи. Муж стал холоднее. Раздражался без причины. Всё чаще задерживался «по работе». Я списывала это на гормоны и старалась не накручивать себя.
На плановое УЗИ он поехать не смог — срочная встреча, которую нельзя перенести. В клинике мой врач оказался в отпуске, и приём вела другая специалистка — доктор Эмма.
Всё началось как обычно. Я смотрела на монитор и улыбалась. Эмма пролистывала данные на компьютере, сверяя показатели.
И вдруг она замерла.
Её пальцы остановились, взгляд стал напряжённым, а лицо — чужим. Та самая врачебная спокойная маска исчезла. Я сразу почувствовала — что-то не так.
— Оденьтесь, пожалуйста, — сказала она тихо.
В кабинете она закрыла дверь и повернула защёлку. Я села на стул, ощущая, как внутри поднимается тревога.
— Я понимаю, как это прозвучит, — сказала она. — Но есть кое-что, что вы обязаны увидеть.
Она достала из ящика обычную картонную папку и положила её передо мной.
— Вам нужно уйти отсюда прямо сейчас, — добавила она. — И подумать о разводе.
— Почему? — прошептала я.
— Нет времени объяснять, — ответила она. — Вы всё поймёте, когда увидите это.
То, что она мне показала, заставило меня кипеть от злости… 😨😱 Продолжение в первом комментарии 👇👇
Я открыла папку и сначала ничего не поняла. Таблицы, медицинские термины, коды, даты. Доктор Эмма села рядом и тихо сказала:
— Это наследственное заболевание. Оно передаётся только по мужской линии. От отца к ребёнку.
Я посмотрела на неё, не сразу осознав смысл сказанного.
— Что это значит? — спросила я.
— Это значит, что если бы у вас была девочка, риск был бы минимальным. Но у вас мальчик.
У меня внутри всё оборвалось.
Эмма показала мне заключение генетика. В нём было чётко указано: носителем мутации является отец. Заболевание тяжёлое, прогрессирующее, без полного лечения. Дети с таким диагнозом могут родиться внешне здоровыми, но со временем болезнь начинает забирать у них силы, возможность нормально жить, а иногда и саму жизнь.
— Но ведь во время планирования… — прошептала я. — Мы же сдавали анализы.
Эмма медленно кивнула.
— Вы сдавали. Он — нет.
Она перевернула страницу и показала ещё один документ. Заключение, подписанное за год до нашей беременности. Частная клиника. Генетический центр. Дата. Подпись моего мужа.
Он знал.
Он знал о диагнозе задолго до нашего ЭКО. Он знал, что передаст эту болезнь сыну с почти стопроцентной вероятностью. И всё равно молчал.
— Он подписал отказ от уведомления супруги, — сказала Эмма. — По закону он имел право. Но по-человечески… — она замолчала.
Я вспомнила, как он настаивал не делать расширенную генетическую панель. Как говорил, что это лишние траты и «не нужно накручивать себя». Как раздражался, когда я задавала вопросы.
Я вышла из кабинета с ощущением и больше не чувствовала радости беременности. Только злость. Он не просто солгал мне. Он украл у меня право выбора.
